Устами умных людей

     Даг Яльмар Хаммаршельд, бывший генеральный секретарь Организации Объединенных Наций, однажды сказал: "Бог не умрёт, если мы перестанем верить в него; но в тот день, когда из нашей жизни исчезнет немеркнущее сияние вечного удивления, истоки которого не поддаются объяснению, - в этот день умрём мы сами".
     Нет никакой необходимости ломать копья из-за различий в определениях, поскольку Бог - это не более чем слово, понятие. Действительность никогда не становится предметом наших споров; мы оспариваем лишь имеющиеся у нас взгляды, оценки и понятия. Перестаньте держаться за свои представления, взгляды и суждения - и вы увидите это собственными глазами.
     Предел человеческого познания Бога - это осознание того, что о Боге мы ничего не знаем, - утверждает св. Фома в книге Queslio Disputata de Potentia Dei. В Индии подобные определения от противного передаются посредством санскритского выражения neti, neti (не то, не это). Метод св. Фомы тоже сводится к via negativa, принципу отрицания.
     Когда жена Клайва С. Льюиса была при смерти, он писал дневник, названный им впоследствии "Наблюдая горе". Льюис очень любил свою супругу-американку. Он овдовел почти сразу после свадьбы: в страшных мучениях его жена скончалась от рака. И вся его вера, по словам самого Льюиса, рухнула как карточный домик. Когда у моей матери обнаружили злокачественную опухоль, моя сестра обратилась ко мне с вопросом: "Тони, почему Господь допустил, чтобы это случилось с нашей мамой?" "Дорогая, в прошлом году из-за засухи сотни тысяч китайцев умерли голодной смертью, - сказал я. - И ты не спрашивала, почему это произошло". Вообразите, что кто-то спрашивает вас, показывая на верёвку: "Выдержит она шестьдесят килограммов или нет?" "Выдержит", - отвечаете вы. "Дело в том, что по ней должен спускаться ваш лучший друг". "Проверю-ка я эту верёвку ещё разок", - говорите вы. Вашей уверенности как не бывало. В своём дневнике Льюис записал, что о Боге люди не могут знать ничего - абсурдны даже вопросы о Боге. Почему? Потому что по своей сущности они ничем не отличаются от такого, например, вопроса слепого от рождения человека: "Зелёный цвет теплый или холодный?" Neti, neti -не теплый и не холодный. Он длинный или короткий? - Ни то, ни другое. Кислый или сладкий? - Не кислый и не сладкий. Круглый, овальный или квадратный? - Не первое, не второе и не третье. У слепого нет слов, чтобы описать цвет, который он никогда не видел и который ни с чем в его мозгу не ассоциируется. Вам остается лишь подыскивать аналогии. Что бы он ни сказал, всё будет не то. Подобные примеры К. Льюис сравнивает с вопросом о том, сколько минут в желтом цвете. К этому вопросу можно подойти очень серьёзно - можно развязать целую дискуссию, устроить потасовку. Стоит одному сказать, что в желтом цвете двадцать пять морковок, а другому возразить: "Не двадцать пять, а семнадцать, - и не морковок, а картофелин", - и повод для драки найден. Ни то, ни другое!
     Это и есть венец всех человеческих попыток узнать Бога: понимание того, что мы ничего не знаем. Мы слишком много знаем - и в этом наша трагедия: мы думаем, что много знаем. Поэтому мы ничего не находим. Вот почему Фома Аквинский так часто повторял: "Все потуги человеческого разума постичь сущность одной-единственной мухи тщетны и напрасны".

источник